СПЕЦПРОЕКТ

«Корни»: многонациональное Закарпатье в историях необычных людей

Когда вы впервые спросили себя: кто я? Какая во мне течет кровь?

uk en hu cs ro sk

Кем были мои предки? Где они родились и жили, чем занимались?

Многие ли из вас, хотя бы ради развлечения, рисовали свое генеалогическое дерево? Или получалось добраться до корней этого дерева?

Кто знает о своих предках с детства, а для кого-то – вся эта информация становится открытием уже во взрослом возрасте.

Старые фотографии, как пел Кузьма Скрябин. Документы из архива. Невероятные жизненные драмы и сюжеты в рассказах родителей, бабушек и дедушек. Семейные обычаи, легенды и суеверия. Все это куда интереснее, чем сериалы от HBO, Showtime или BBC.

Особенно, если в человеке «намешано» 7 национальностей, а родственники жили чуть ли не по всей Европе. Именно так и есть у героев нашего спецпроекта «Корни».

Мы создали его, чтобы не только напомнить о мультикультурности Закарпатья и его жителей, но и призвать всех исследовать свои корни, чтобы никогда не забывать, кто мы есть, и уважать корни других.

Делитесь собственными историями о своих родных под хэштегом #моє_коріння и присылайте их нам.

А теперь – давай читать и смотреть, что мы для вас приготовили.

Dsc 7054

Федор Шандор,

эксперт по туризму


Я – закарпатский украинец. О национальности семьи я заинтересовался учась на историческом факультете Ужгородского национального университета. Удивился, что за все годы моя семья не интересовалась корнями происхождения. Думаю так же и сегодня большинство закарпатцев.

По маме: дедушка – украинец, бабушка и прабабушка – итальянка из Трентино, прадед – хорват из Славонии. По папе: дедушка – полусловак-полувенгр, бабушка – полуукраинка-полувенгерка.

На Закарпатье этими чертами полиэтничности в своих корнях обладают все, поэтому говорить о чистоте предпочтений будет некорректным и надуманным.

Больше всего мне с детства запомнились колядки бабушки, и особенно гастрономия: когда стал фудблогером понял неоднородность и многогранность блюд в семье, некоторые гастрошедевры делались с такой привычностью, дающий основания подтвердить национальные корни тех или иных родственников в семье.

Моя жена Татьяна –  полусловачка-полуукраинка. Поэтому в наших детях собрано ДНК из всех народов, населявших Карпаты.

Благодаря мультинациональности я расширяю диапазон своих заинтересованностей. Интересуюсь историей тех регионов, откуда мои корни, и становится легче понять в своих действиях специфику Карпатского региона.

Dsc 7149

Катя Моргентал,

дизайнер


Я – украинка, но во мне течет еще итальянская, венгерская, немецкая, правильнее даже сказать швабская, кровь.

По маминой ветке у меня все украинцы, еще есть информация о польской ветви прабабушки, но пока нет прямых доказательств, поэтому – это пока лишь красивая легенда. Остальные мамины родственники – украинцы, всегда проживали на территории Закарпатья.

По отцовской ветви у меня в семье просто интернациональный микс – итальянцы, немцы, венгры, швабы. Моя прабабушка – итальянка (Maria Schiratti), вышла замуж за немца (Antal Morgenthal), который шил мужскую элегантную одежду. Так их сын (Emil Morgental) уже был наполовину немцем, наполовину итальянцем, но по харизме, видом и характером он был 100% итальянцем, обожал танцевать и фехтование, рисовал фантастические шаржи и профессионально занимался изготовлением обуви.

Случайно мы узнали, что дедушка в юности рисовал живописные пейзажи маслом, но никто, кроме соседей, которым подарил полотна, их не видел. Так, гену творчества, итальянской экспрессивности, любви к сыру, вину, приготовлению пищи и любви к дизайну я обязана своим итало-германским корням.

Мой прадед Антал Моргентал изготавливал мужская одежда и уже в те времена имел свою этикетку «Morgenthal». Дедушка Эмил Моргентал создавал обувь и был фантастическим шаржистом. А мой отец Виктор Моргентал занимался технологией и экспериментальной частью производства керамики.

То, что я сейчас делаю в дизайне и искусстве – только то, что вложили в меня эти трое весомых в моей жизни мужчин. Их дело продолжаю сейчас.

Я всегда обожала расспрашивать прабабушку историю о том, как ее родители приехали из северной Италии развивать город Хуст. Основали там кирпичный завод и занимались развитием города. Она часто рассказывала очень интересные истории о родителях, о своем детстве, о жизни. Важно и очень ценно знать свою историю. Так мы лучше понимаем себя и свои задачи по жизни.

Люблю свою итальянскую историю. Мечтала попасть в Италию, выучить язык, были мысли даже переехать. В какой-то период меня туда очень тянуло, казалось, что там даже воздух слаще. Там много друзей и близких, поэтому есть возможность навещать. Но сейчас мне очень хорошо в Украине.

Повзрослев и имея возможность увидеть мир, я поняла, что не зря родилась здесь и еще больше полюбила все, что меня окружает. Даже находясь в фантастических уголках планеты, куда мечтала попасть и возможно остаться жить, вспоминаю наши Карпаты, включаю в плеере украинский плейлист и мысленно пакую чемодан домой. Здесь в горах мне дышится по-особенному.

Ментально мне наверное ближе украинское, но когда речь идет о приготовлении пищи, приступы эмоциональной экспрессивности и гастрономические наслаждения, я – 100-процентная итальянка. Мне нравится быть неким олицетворением различных культур, чувствую себя в какой-то мере богаче внутренне, потому что каждая национальность имеет на меня огромное влияние.

Меня очень часто спрашивают о моей фамилии – она звучит непривычно, особенно часто в Киеве говорят, что я какой-то псевдоним себе придумала. На самом деле – это все мне досталось от прадеда, а наша фамилия имеет еще и очень хороший «живописный» перевод. Morgental с немецкого переводится, как «утренняя долина». В Швейцарии есть даже целый регион с таким названием, а в Цюрихе – остановка метро. Поэтому хотелось бы как-то поехать в те края.

С итальянского – очень ярко помню обеды в саду прабабушки, где всегда цвело много роз и пахло вкусной едой. А еще, когда приезжали наши итальянские родственники. Это было очень красиво и шумно – много вина, вкусной пищи, музыка, танцы. Запечатлелись в моей детской памяти сборы винограда всей семьей, все делалось вместе, допивали прошлогоднее вино, новый урожай собирался, параллельно женщины готовили еду, дети бегали по двору. Это настоящая жизнь. Просто как хорошее сорентиновское кино.

Что касается украинского, то мне нравится все, в нашем случае еще и закарпатское, а тут такая колоритная палитра обычаев и народного творчества. Хочется сохранить и перенять больше традиций на праздники. Создавать и коллекционировать этнические сокровища – покрывала, ковры, полотенца, текстиль, керамику, глиняную посуду – все то бесценное повезу в свой дом.

Dsc 7115

Олеся Смирнова,

журналистка


По национальности я – украинка. Моя мама с Украины, а отец родился и провел детство в Казахстане. На сколько я знаю, у меня в семье только две национальности – украинцы и россияне-переселенцы, переехавшие в Казахстан.

К сожалению, я мало знаю о папиных родственниках через физическое расстояние. Его мама, моя бабушка Валя, из Казахстана, его отец, мой дедушка Михаил, из Украины. Когда папа был маленьким, они переехали в Закарпатье. Папа, как это свойственно детям, быстро ассимилировался и из экзотического у него осталась только внешность и абсолютная харизма человека, поликультурного воспитания.

Я определенно чувствую себя украинкой. Люблю украинский язык, украинские ландшафты, украинские песни, украинский молитву.

Честно говоря, меня до сих пор не отпускает восхищение своим детством и той культурой, в которой выросла. Очень много времени проводила в деревне, у бабушки по маминой линии. Меня окружала куча родственников – украинцев, а точнее – закарпатцев до глубины костей. Они постоянно работали и пели, все держались вместе и много времени проводили среди природы. Мне кажется, этот период – лучшее, что могло у меня быть в то время. Поэтому во мне пульсирует закарпатская кровь и темперамент.

Не могу сказать, что вопрос корней меня начал интересовать в какой-то конкретный период в жизни. Я просто с рождения жила с осознанием, что у меня в семье, а бабушки всегда были среди самых близких, абсолютно разные культуры и никогда не считала это чем-то особенным. Мы примерно в моих 16 лет жили с бабушкой по папиной линии. Она говорила по-русски, готовила еду, нехарактерную для Закарпатья, имела свои определенные предрассудки. А мы с братом были маленькими и с удовольствием и интересом участвовали во всех процессах.

Не помню каких-то отдельных историй, но всегда было смешно, когда бабушка Валя пыталась говорить по-закарпатски, а у нее это было перманентное состояние. Это что-то было вроде языка «азирова». Ну и внешность отца всегда дает нам поводы для шуток. Мама всю жизнь его по-доброму троллит.

У мужа родня со всей Украины, у меня – украинцы, казахские россияне, венгры, румыны. Дочь мы, конечно, воспитываем в украинских традициях и мне бы очень хотелось, чтобы она приняла ту сакральную культуру, которая является моей неотъемлемой составляющей. Поэтому мы часто отправляем ее на каникулы к прабабушке и придерживаемся большинства наших праздников со всеми традициями. Считаю, что в современном мире и прогрессивном будущем духовность будет особой изюминкой.

Меня воспитывали, как человека широких взглядов, без стереотипов и рамок. Поэтому с моей стороны не было никаких ограничений в отношении национальности, вероисповедания и свободы отношений между людьми. Все комплексы, травли и отрицания зависит от мировосприятия и взаимодействия со своим внутренним. Никогда ни в чем не видела стандартов или идеалов, понятие «нормальности» для меня также очень эфемерное. Как правило, такие взгляды приходят к людям с возрастом, а во мне эта опция существует по умолчанию, благодаря родителям.

В свою семью я могу принести только себя. Такую, как есть, без лишних надуманных качеств и амбиций. И со стороны отца и со стороны мамы у меня в роду есть особые женщины, такие, которых сейчас и с огнем в ясный день не найдешь, очень хочется хотя бы частичку от них взять. Кстати, по маминой линии в семьях всегда был полный матриархат. Он был очевиден мне даже в детстве. Моей маме очень повезло, в ее судьбу пришел сложный, интересный и самодостаточный человек. Поэтому в нашей семье всегда царила дружеская атмосфера, где все, включая и детей, были на одном уровне. Мы всегда уважали «особенности» друг друга и никогда родители не подавляли в нас с братом какие-то индивидуальные черты характера. Поэтому я бы очень радовалась, если бы я и моя семья унаследовала большое и мудрое сердце мамы, и ту харизму, внутренний эпатаж и мятежный характер от папы.

Люди любят говорить: «Будь проще и мир потянется к тебе», я никогда не была согласна с этим мнением. Считаю, что если хочешь жить интересно, нужно самому быть сложным и такими же людьми себя окружать. Кроме того, важно учиться ценить и принимать эти черты в окружающих. Я сейчас нахожусь и, надеюсь, так будет всегда – на стадии самосознания и вопрос национальности для меня очевиден, а вот что касается внутренней мультикультурности, ее гармоничного взаимодействия с внешним миром – это уже вопрос всей жизни.

Dsc 7106

Тудор Килару,

шоумен


Трудно ответить, кто же я по национальности, если в нынешние времена считать нужным такую ​​идентификацию. Родился на дальнем востоке России, родители из Молдовы, мне почти не было года, когда мы переехали в Ужгород, учился в США, работал в Турции.

Все время обучения в начальной школе стеснялся своего имени и происхождения. Так я представлялся другим детям Федором, переживая, что они начнут смеяться над моим молдавским происхождением. Даже когда записывался на волейбол в Ужгороде, четко помню как назвал фамилию мамы – Корецкий, а не Килару. Хотя, благодаря нашему паспортному столу, в моей семье у всех разные фамилии в документах. Ну не привыкли уши государственных служащих к странным для них комбинаций букв.

В старших классах начал идентифицировать себя румыном, ведь именно румынами, а не молдаванами наша семья себя позиционировала среди меньшинств нашего края. Хотя с закарпатскими румынами у нас очень мало общего.

Так как я родился в СССР, то языком общения в нашей семье, кроме родного румынского, а точнее молдавского диалекта, стал русский. Украинский я уже изучил позже в старших классах и на первом курсе института. Следует вспомнить, что мой дед по маминой линии – поляк.

И кровь, которая течет во мне, конечно, на меня влияет. Когда слышу национальную музыку – настоящую, живую, переработанную – то какие-то струны души играют. Также это проявляется в темпераменте, гастрономических вкусах. Но это, наверное, и все. Я никогда не изучал поэтов или писателей Румынии, а соответственно и гордиться ими не могу. Учился в украинской школе с русским языком обучения. Поэтому все мои герои детства такие же как и у обычного украинского паренька, который проживал в Ужгороде.

Когда я в Румынии, для них я не румын. Там я украинец или, в лучшем случае, молдаванин. В Молдове меня считают украинцем. В Украине же – я румын. То есть на каждой из родин я свой среди чужих и чужой среди своих. Всегда.

Dsc 7215

Татьяна Смрига,

менеджер культурных проектов


У меня всегда были проблемы со своей национальной идентификацией. Знаю историю своей семьи только до третьего колена, но и этого достаточно, чтобы начислить целых 7 национальностей: венгры, словаки, русины, румыны, греки, немцы, русские.

Я чувствую себя человеком мира. Ну, если уж очень придирчиво относиться – то человеком Европы. Это понятная мне культура, я ее чувствую и несу в себе, собой.

Помню, как была совсем маленькой, и дедушка говорил мне: «Запомни, вот там (населенный пункт за границей) у тебя живет брат Жолт и сестра Жужа, они венгры; а вот там – сестра Михаэла, она словачка». Если честно, я не запомнила, и эти имена сейчас просто придумываю. Вряд ли когда встречусь с этими людьми. Но меня всегда удивляло: почему же все в моей семье разных национальностей? И что такое вообще национальность? Почему один мой дедушка считал себя словаком, хотя его мама гречанка, а папа – венгерский немец? А его родные сестры всю жизнь считали себя венгерками, и разговаривали только на венгерском.

Как все закарпатцы, чувствую скорее принадлежность к своей земле. К Закарпатью, Карпатам, Ужгороду. Я помню, как-то в школе учитель по истории спросил класс из 43 детей: «Поднимите руку, у кого и мама, и папа этнические украинцы». И никто не поднял, все только смущенно и удивленно оглядывались вокруг. Это не значит, что я не чувствую уважения к Украине, не чувствую себя частью украинского народа, украинского государства. Просто я знаю, что мы вмещаем в себе больше.

Вот что интересно: в старых метриках отсутствует графа «национальность», есть только «вероисповедание». Понятие национальности вообще возникло не так давно, а на Закарпатье тем более. Когда пришли «советы», каждый идентифицировал себя, как хотел – так в паспортах возникли другие имена, фамилии, у родных братьев и сестер разные отчества. Ну и национальность, подозреваю, тоже каждый указывал, как подсказывало желание или способность к политическому прогнозирования.

Национальность для меня – это как важный факт истории, общемировой и моей личной. Я хочу ее знать. И использовать как средство расширения. Расширения своего мира, мировоззрения, возможностей.

Dsc 7182

Аммар Сапожников,

автор проекта «Їж Двіж»


Я украинец с арабскими корнями. Родился в самом центре Одессы, рос в коммунальной квартире прокуренной еврейскими соседями. В детстве танцевал гопак и завершал его тремя словами – Сапожников Аммар Хусейинович.

Каждый народ для меня по-своему интересен – и украинцы, и сирийцы. У каждого – есть нечто индивидуальное, сакральное, что строило его историю и самобытность. Что касается ментальности, то это уже результат, влияния того или иного народа на новое поколение. С одной стороны мне близок именно одесский менталитет. Это в первую очередь открытость, чувство юмора, творческий подход к делу и работа на себя. С другой стороны – в этом и не без минусов. Когда в Одессе наступает сезон, очень тяжело оставаться в ритме. Хочется больше отдыхать, лениться, а надо же наоборот.

Ужгород мне немного напоминает Одессу, только там море, а здесь – горы. Люди, архитектура, культура, многонациональность. Все очень похоже. Если бы не совокупность этого, даже не знаю смог ли бы здесь жить. Забрал бы женщину в Одессу, научил бы рыбачить, а там уже как карта ляжет.

Одна из самых интересных историй связанная с моей национальностью была, когда я был еще ребенком и ездил к родственникам в Россию. Мы с бабушкой практически каждый год ездили в Подмосковье. До десяти лет я был с фамилией отца – Баракат. Когда наступала наша очередь показывать документы, пограничники сначала были в ступоре, а потом проверяли нас так, как и не снилось. Ну, их тоже можно понять – Сапожникова Лилия Андреевна перевозит несовершеннолетнего Баракат Аммара Хусейновича. Здесь можно такие мультики себе нарисовать, что ни одна фантазия не справится.

Dsc 7090

Юля Антонова,

мама трьех девочек


От папы у меня русская и турецкая кровь, от мамы – украинская и польская. Моя бабушка, Иванна, по маминой линии – с западной Украины, с Тернопольщины. Дедушка – из Тамбова, Россия. Поскольку он был военным, то по распределению попал в Закарпатье. Сначала он жил в Германии, а затем переехал в Мукачево, поскольку здесь была большая военная часть.

От папы семья – русские из Белгорода, а турки – неизвестно откуда. На эти мысли наталкивает нашу фамилия – Турынина. На Закарпатье такой нет. И в Украине мы едины. По крайней мере, так было тогда, когда папа исследовал этот вопрос. Как-то мы нашли дальнего родственника из Сибири с такой же фамилией. Его также интересовало семейное дерево и он за многолетние поиски просчитал эту связь с турками. Поэтому в нас течет и кровь турецких янычар.

Я украинка и всегда себя именно так идентифицировала. Особенно ярко я начала это ощущать в течение последних лет. У нас много родственников живет в России и свою позицию в таком случае важно держать. Хотя иногда цена этому – отношения с родными. Но дядя, такое впечатление, что просто нас не слышит. А вот мой папа, в котором нет ни капли украинской крови, ведет себя как настоящий украинец.

Помню, еще в детстве, когда мне говорили, что я русская, то отвечала, что я украинка с Тячевского района. Там я родилась. В Дубовом (Тячевский район – ред.) Был большой завод, на котором производили двигатели для вертолетов. Папа работал там инженером – его отправили в Закарпатье по распределению с ХАИ. Он учился в Харькове и дружил с маминым братом, который, собственно, и привез его на один из праздников к бабушке домой. Они познакомились с мамой и так папа переехал в Мукачево.

Мы с братом первые в нашей семье рожденные на Закарпатье. Хотя мы с русскоязычной семьи, но никогда с русскими себя не идентифицировали и всегда чувствовали себя украинцами.

Мне кажется, что больше всего в себе я чувствую украинскую кровь. Хотя ветвь Турынина – очень турецкая. Мы все взрывные, эмоциональные – достаточно секунды, чтобы произошел взрыв. Мне кажется, что от этого невозможно избавиться.

С каждой крови, конечно, хотелось бы взять что-то важное. От турков я бы взяла верность семье. Для меня семья всегда была на первом месте. От украинцев – доброту. От русских, наверное, умение приспособиться. Они как никто умеют принимать вещи как данность.

Независимо от крови, которая в нас течет, мы с мужем стараемся передать нашим трем дочерям самую большую ценность, что семья – это самое важное.


Предлагаем также посмотреть наш короткометражный фильм, который мы создали в рамках спецпроекта «Корни».

 

Текст и идея: Росана Тужанская

Фото-видео: Антон Рыжих


 

Этот спецпроект  представлен ОО «Институт Центральноевропейской Стратегии» при поддержке Агентства США по международному развитию (USAID). Создание этого спецпроекта стало возможным благодаря искренней поддержке американского народа, оказанной через Агентство США по международному развитию (USAID). Содержание продукции является исключительной ответственностью ОО «Институт Центральноевропейской Стратегии» и не обязательно отражает взгляды USAID или правительства США. Запрещается воспроизведение и использование любой части этой продукции в любом формате, включая графический, электронный, копирование или использование в любой другой способ без соответствующей ссылки на оригинальный источник.

Usaid Horiz Ukranian Rgb 2 Color

uk en hu cs ro sk

0 #